Из церкви доносились звуки органа, и Брида заслу¬шалась. В этом храме все было ясно и объяснимо, и Мироздание находилось именно там, где и должно было находиться, и человеку, переступавшему порог, уже ни о чем не надо было беспокоиться. Сюда не про-пикали таинственные силы, реявшие над головами людей, здесь не царила Ночная Тьма, требовавшая не постижения, но веры. Уже давно никто не толковал о кострах, и религии всего мира уживались, словно бы¬ли союзниками, снова соединяя человека с Богом. И только родина Бриды была скорее исключением из правил: на севере страны из-за вопросов веры все еще лилась кровь. Впрочем, и это через несколько лет должно будет кончиться; Бог был почти полностью объяснен. Он — великодушный отец, взирающий на всех с одинаковой благосклонностью.
«Я — ведьма», — сказала себе Брида, борясь со все усиливающимся искушением зайти внутрь. Теперь она придерживается иной Традиции и, хоть Бог остал¬ся прежним, но если она переступит порог храма, то осквернит его. И сама будет осквернена им.
Стараясь больше не думать, об этом, она закурила, взглянула на горизонт. Попыталась сосредоточиться на мыслях о матери. Ей хотелось сейчас же бегом бро¬ситься домой, припасть к ее плечу и рассказать, Что через двое суток она пройдет обряд Великого Посвя¬щения в ведьмы. Что уже странствовала во времени, что постигла силу секса, что с помощью одной лишь Традиции, Луны способна узнать, что выставлено в витрине магазина. Она нуждалась в ласке и понйма-юш, потому что и сама таила про себя истории, пове¬дать которые нельзя никому.
Орган смолк, и вновь стали слышны городской шум, птичий щебет, посвист ветра, раскачивавшего ветви деревьев. и возвещавшего скорое прщдеет^ие весны. За церковью открылась и закрылась дверь ^ кто-то вышел. На мгновение Брида перенеслась вткнйлое и вновь почувствовала себя, как в одно из мтюгих воскресений своего детства, когда томилась в церкви, потому^что мессе, казалось, не будет конца, а ей так хотелось побегать по полям, сделать же это можно было только в воскресенье.
«Надо войти». Мать, Наверно, поняла бы, какие' чувства она Аспьггывает, но'матери нет рядом. Перед ней была пустая церковь. Она никогда не спрашивала Уикку, какую же роль играет христианство во всем, что происходит с ней. Ей казалось, что если переступит порог храма, то предаст своих сожженных На костре сестер.
«Да ведь и меня тоже сожгли на костре», — сказала она себе. И вспомнила молитву, которую читала Уикка в день, когда они поминали мученичество ведьм. В этой молитве она упоминала Христа и Деву Марию. Любовь была превыше всего, любовь не знала ненависти — а разве что недоразумения. Быть может, в какой-то миг люди решили стать представителями Бо¬га — вот и совершили такое множество ошибок.
Но ведь Бог не имеет к этому никакого отношения.
Когда наконец она решилась войти, церковь была пуста.- Горели Свечи, указывая, что утром какой-то че¬ловек озаботился тем, чтобы упрочить свой союз с си¬лой, существование которой мог лишь предчувство¬вать, — и таким образом перешел мост между видя* мым и незримым. Брида раскаивалась в том, о чем ду¬мала совсем недавно: быть может, и здесь совсем даже не все объяснено и растолковано, быть может, и здесь людям приходится тюгруяеатъся в Ночную Тьму веры... Перед нею, раскинув рукитго перекладине креста, был тот Бог, что казался ей слитком простым.И помочь ей он не мог. Ни он и никто другой — она должна принять решение сама. И обязана рисковать — по крайней мере, учиться рисковать. У нее ведь нет тех дарований, что были у распятого — тот знал свое пред¬назначение, потому что был сыном Бога. Он никогда не ошибался. Он не знал иной любви, кроме любви к „своему Отцу. От него требовалось всего лишь показать свою мудрость и заново научить человечество тому, как идти по дороге, ведущей в небеса.
Всего лишь? Ей вспомнился урок катехизиса в вос¬кресной школе, когда патер был как-то особенно красноречив. В тот день они разбирали тот фрагмент Священного Писания, где рассказывается, как Иисус В кровавом поту молит Бога, чтобы миновала его уго¬тованная ему чаша.
, «Но почему, если Иисус уже знал, что он — сын Бо-jra, то все-таки просил Его об этом? — спрашивал па¬тер. — Потому что он знал это только сердцем. Будь он непреложно убежден в этом, его предназначение ли¬шилось бы смысла, ибо он в этом случае не превратил¬ся бы полностью в человека. Быть человеком — это значит терзаться сомнениями и. преодолевая их, все-таки следовать своим путем».
, Брида снова взглянула на распятие и впервые в жизни почувствовала, что Иисус стал ближе ей: быть дожег, он тоже страдал от одиночества, боялся близ¬кой и неизбежной смерти и молил отца: «Боже, Боже, зачем оставил ты меня?» И если он произносил такие слова, то, значит, не был до конца уверен в том, что де¬лает. Он сделал ставку — погрузился в Ночную Тьму, в точности как все люди на свете, зная, что ответ полу¬чит лишь в самом конце своего странствия. Должно быть, и ему приходилось тосковать, принимая реше¬ние оставить отца и мать и маленький городок, где вы¬рос, и уйти на поиски таинственного Закона.
И если он прошел через все это, значит, и ему слу¬чалось познать любовь, хотя Евангелия ни словом не упоминают об этом, ибо любовь человека к человеку понять несравненно труднее, нежели любовь к Выс¬шему Существу. И Брида неожиданно вспомнила: после своего воскресения первым Иисус явился жен¬щине, которая оставалась с Ним до самого конца.
Безмолвный образ, казалось, соглашался с ней. Тот, кто был запечатлен здесь, при жизни пил вино и пре¬ломлял хлеб на праздничных трапезах, знавал людей и красоту мира. Невозможно поверить, что он не изве¬дал женской любви — оттого и исходил он кровавым потом в Масличной Роще, что ему было безмерно трудно оставить землю и предать себя безраздельно любви всего человечества после того, как был любим одним человеком.
Да, он попробовал все, что мог предложить ему мир, и все-таки продолжил свой путь, хоть и знал, что Ночная Тьма может завершиться крестом или кост¬ром.
— Все мы пребываем в этом мире для того, чтобы изведать опасности Ночной Тьмы, Господи. Я боюсь смерти, но не хочу терять жизнь. Я боюсь любви, ибо она затрагивает такое, что находится за пределами на¬шего понимания, и свет ее ослепительно ярок, но от-брасываемая тень страшит меня.
Брида вдруг поняла, что неосознанно начала мо¬литься. И Бог смотрел на нее, казалось внемля ее сло¬вам и принимая их всерьез.Какое-то время она ждала ответа, отклика, но не услышала ни звука, не уловила никакого знака. А от¬вет между тем был перед нею — в этом распятом на кресте человеке. Он исполнил сужденное ему — и тем показал миру: если каждый будет исполнять свое предназначение, никто никогда больше не будет стра-дать.
Потому что он уже принял страдания за всех, у ко¬го хватило отваги бороться за свои мечты.
Брида поплакала немножко, даже не замечая, что плачет.си.
ебо, хмурившееся с утра, так и не щюльется дождем. Лоренс давно жил в этом городе и знал, чего ждать от стоящих над ним туч. Он встал с кровати и пошел на кухню варить кофе.
Брида появилась на пороге прежде, чем закипела вода.
— Я вижу, ты вчера легла очень поздно, — сказал он. Она не ответила.
— Настал этот день, — продолжал он. — И я знаю» как он важен для тебя. И мне бы хотелось быть рядом.
— Это - праздник, — промолвила Брида.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Праздник, — повторила она. — Со дня нашего знакомства мы вместе ходим на все праздники, Я тебя приглашаю.oft
аг пошел взглянут*, не -погубил да вчерашний дождь его бромелии. Но нет -
они оказались в превосходном виде, и от посмеялся -над собой: в конце концов, и еилы природы способны понимать друг друга.
Он подумал, что Уикка не заметит светящиеся точ¬ки—их дано видеть только Иным Частям, которые об¬рели друг друга. А вот пучки энергии, циркулирующей между ним и ее ученицей, не укроются от внимания Наставницы. Ибо любая колдунья — это в первую оче¬редь женщина.
Традиция Луны называет это явление «Видением Любви», и. хотя подобное может происходить между влюбленными и не иметь никакого отношения я Иной Части, Уикка придел в ярость. Женскую ярость, подобную той. которую испытала мачеха Белоснежки, уверенная, что не может быть на свете никого краси¬вее, чем она.
Но Уикка — Наставница, а потому сразу же спохва¬тится и поймет, сколь бессмысленно это ее чувство. Но к этому времени ее аура уже успеет изменить цвет.
И тогда он подойдет к ней, поцелует и скажет, что она ревнует. «Нет!» — ответит Уикка. А он спросит, по¬чему же в таком случае она так злится.
А она ответит: «Я — женщина и чувства свои не ана¬лизирую». Тогда он еще раз поцелует ее, потому что Уикка изрекла сущую правду. И скажет, что очень ску¬чал по ней все то время, что они были порознь, и вос¬хищается ею больше, чем какой-либо другой женщи-ной в целом мире — за исключением Бриды, но ведь Брида - это Иная Часть его.
И Уикка будет счастлива. Потому что обладает му¬дростью.
«Старею, наверно. Воображаю черт знает что», -подумал он.
Впрочем, дело тут не в возрасте. Одержимые страс¬тью всегда ведут себя так.икка обрадовалась тому, что дождь перестал и тучи исчезнут с небосвода еше до темноты. Природа должна быть в согласии с творени¬ями рук человеческих.
Все было предусмотрено, все меры приняты. Каж¬дый исполнял предписанную ему роль.
Подойдя к алтарю, она воззвала к своему Настав¬нику. Попросила его почтить своим незримым при¬сутствием сегодняшнее действо: три новые чародейки пройдут обряд посвяшения в Великие Тайны, и ог¬ромна будет ответственность, возложенная на ее пле-чи.
Потом она пошла на кухню сварить кофе. Выжала стакан апельсинового сока, съела несколько диети¬ческих галет. Она продолжала заботиться о своей внешности — потому что знала, как хороша. И совер-
шенно ни к чему терять красоту для того лишь, что¬бы доказать, что наделена еще и умом и дарованием Рассеянно размешивая сахар, она вдруг вспомнила, как вот в такой же день, только много лет назад, ее На¬ставник соединил ее судьбу с Великими Тайнами. Не-сколько мгновений она пыталась вспомнить, какой была тогда, о чем мечтала, чего желала получить от жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
TEXT-POSLEПопулярность: 1%
