Голос Уикки погружал Бриду в какое-то сладостное оцепенение и одновременно вызывал почти священ¬ный восторг перед этим местом. 0 — Помнишь, когда-то я рассказывала тебе об одной из величайших тайн магии — об Иной Части. Вся зем¬ная жизнь человека сводится в конечном счете к это¬му—к поискам Иной Части себя. Это так, что бы ни говорил он —даже если твердит, что ищет мудрости, могущества или денег. Чего бы ни достиг он, все будет неполным и несовершенным, если одновременно ему не удастся обрести свою Иную Часть. За исключением очень и очень немногих людей, которые ведут свое происхождение от ангелов, а пото-му для встречи с Богом нуждаются в одиночестве, весь род человеческий сможет слиться с Богом лишь в том случае, если в то или иное мгновение своей жизни ему удастся приобщиться к Иной Части. Брида ощутила в воздухе странное напряжение, и на миг глаза ее наполнились слезами а почему, она и сама не могла бы объяснить. — Во Тьме Времен, когда мы были еще разъедине¬ны, одна часть была предназначена хранить знание. Ею стал мужчина. Постепенно он постиг науку зем¬леделия, законы природы, ход небесных светил. Знание было властью, позволявшей удерживать Ми-роздание на месте, а звездам — вращаться по своим орбитам. В этом — в сохранении знания и постиже¬ния — полагал мужчина свою славу. И это помогло роду человеческому выжить. А мы, женщины, предались делу гораздо более тон¬кому, деликатному, без которого, однако, всякое по¬стижение лишилось бы малейшего смысла. Нам пору¬чено было преображение. Мужчины оставляли почву бесплодной, мы засевали ее, и пустыня прорастала травами и деревьями. Почва нуждается в семени, а семя — в почве. Одно без другого существовать не может. То же происходит и с людьми. Когда постижение мужчины соединяется с преображением женщины, рождается великий маги¬ческий союз, называющийся Мудростью. Обладать Мудростью — значит постигать и преоб¬ражать. Брида почувствовала, что дуновение ветра усили¬лось, а от голоса Уикки она снова впадает в транс. Ду¬хи леса были живы и очень внимательны.— Ложись, — приказала Уикка. Брида откинулась на спину, вытянула ноги. В вы¬шине блестело и переливалось бездонное синее небо без единого облачка. — Отправляйся на поиски своего Дара. Сегодня я не могу сопровождать тебя, но ты ступай и ничего не бойся. Чем больше ты узнаешь о себе, тем лучше по¬стигнешь мир. И тем ближе окажешься к Иной Части себя. 3 Бринодавшись вперед, Уикка смотрела на девушку. «Когда-то и я была точно такой же, — подумала она с нежностью. — И я отыскивала во всем сущем смысл, и я способна была смотреть на мир, как женщины древности, которые были одновре¬менно и сильны, и доверчивы, и без труда правили своими сообществами». Однако в ту эпоху и Бог был женщиной. Уикка наклонилась над Бридой, расстегнула пряжку на поясе, потянула вниз язычок молнии на ее джин¬сах. Но мышцы девушки по-прежнему были напря¬жены. - Не беспокойся, - ласково проговорила Уикка. Она чуть приподняла ей свитер, обнажив живот. Потом извлекла из кармана своего одеяния хрусталь¬ный флакон и поставила его на пупок Бриды. — А теперь закрой глаза, — все так же мягко и лас¬ково сказала она. — И представь себе цвет неба. Достала маленький аметист, положила его между закрытыми глазами девушки. — Отныне, с этой минуты будешь делать в точности то, что я буду говорить тебе. Ни о чем не беспокойся. Ты находишься в центре Вселенной. Вокруг себя ты видишь звезды и планеты — они горят ярче звезд. По¬чувствуй этот небесный пейзаж так, словно он окуты-вает тебя, вбирает в себя, а не висит перед глазами, как неподвижный занавес. Постарайся испытать наслаж¬дение от того, что созерцаешь его. Ничто больше не должно заботить и тревожить тебя. Ik сосредоточена на своем удовольствии. Тебе неведомо чувство вины. Брида увидела усыпанный звездами свод Мирозда¬ния и, не переставая слышать голос Уикки, поняла — она может войти в него. А Уикка, склоняясь над ней, просила, чтобы девушка увидела посреди этого купола исполинский храм. И Брида увидела слаженный из темного камня готический собор, который, как ни странно это было, составлял часть Мироздания, окру¬жавшего ее. — Иди к собору Поднимись по ступенькам. Войди. Брида повиновалась. Поднялась по ступеням, чув¬ствуя под босыми ступнями холодок гладкого камня. В какой-то миг ей почудилось, что она не одна и голос Уикки исходил, казалось, из уст кого-то, кто шел сле¬дом. «Фантазия разыгралась», - подумала Брида и внезапно вспомнила: она должна ни на миг не забы¬вать, что идет по мосту между видимым и незримым. Она не может бояться, она не имеет права отчаяться, она обязана верить.Двери храма были уже совсем близко — огромные, окованные железом, с резьбой, изображавшей эпизо¬ды из житий святых. И совсем не похожие на те, кото¬рые виделись ей над картами Таро. — Открой их. Войди. Брида почувствовала под пальцами холод металла. Дверь, казавшаяся тяжеленной, отворилась легко, без малейшего усилия. Девушка вошла под своды огром¬ного собора. — Внимательно всматривайся в то, что вокруг те¬бя, — сказала Уикка. Брида заметила, что хоть снаружи было темно, много света проникало через исполинские витражи собора. Она смогла различить скамьи, боковые алта¬ри, резные колонны, несколько горящих свечей. Но храм казался заброшенным — оттого, должно быть, что скамейки были покрыты пылью. — Иди влево от себя. И скоро обнаружишь еще од¬ну дверь — маленькую. Брида пошла по храму, ступая босыми ногами по пыльному полу, отчего возникало неприятное чувство. Дружелюбный голос направлял ее шаги. Она знала — это голос Уикки, но знала также и то, что потеряла власть над своим воображением. Она не могла ослу¬шаться его, хотя сознание ее работало отчетливо. И вот она заметила дверь. — Войди. Увидишь винтовую лестницу, ведущую вниз. Дверь была такой низкой, что девушке пришлось нагнуться. Вделанные в стены факелы освещали сту¬пени. Вероятно, кто-то недавно побывал здесь — зажег факелы и подмел лестницу.- Ты идешь навстречу своим прошлым жизням. В подвале собора помещается библиотека. Иди туда. Я ожидаю тебя у подножья винтовой лестницы. Брида сама не могла бы определить, сколько вре¬мени продолжался этот путь в подземелье. От посто¬янных поворотов она плохо соображала, закружи¬лась голова. Но вот она оказалась внизу и увидела Уикку. Она почувствовала себя не такой беззащит¬ной, и стало легче, хотя по-прежнему пребывала в трансе. Уикка отворила еще одну дверь. — Теперь я оставлю тебя одну. Буду ждать тебя сна¬ружи. Выбери книгу — она покажет все, что тебе надо знать. Брида даже не заметила, что Уикка осталась поза¬ди — она разглядывала запыленные тома. «Надо будет прийти сюда снова, вытереть их». Прошлое казалось ей грязным и безжизненным, стало жалко, что она не успела прочесть все эти книги раньше. Может быть, тогда сумела бы заново усвоить какие-то важные и те¬перь уже позабытые уроки. Снова взглянула на полки с книгами. «Сколько же я уже прожила», — подумала она. Наверно, она уже древняя старуха, значит, надо быть более умудренной. Ей хотелось бы перечитать все эти книги, но времени уже не было и потому приходилось доверять своей ин¬туиции. Да и потом, теперь, когда она знает дорогу, сюда можно будет вернуться в любую минуту. Какое-то время она стояла в растерянности, не зная, на что решиться. Внезапно, словно по наитию, не раздумывая, сняла с полки книгу. Она оказалась не очень объемистой. Брида села на пол, положила кни-ту на колени. Но ей было страшно: страшно, что она откроет ее — и ничего не произойдет. «Надо уметь рисковать. Надо уметь одолевать страх поражения», — подумала она и — открыла книгу. И ед¬ва лишь взглянула на первую страницу^ как ей вновь стало дурно. Голова закружилась. «Сейчас потеряю сознание», — еще успела подумать она, прежде чем все вокруг померкло.на пришла в себя от того, что ей брызгали в лицо водой. В забытьи Бриде виде-лись очень странные картины, и она не понимала, что могли бы означать парящие в воздухе исполинские со¬боры или уставленные книгами библиотеки. Она ни разу в жизни не бывала в библиотеке. — Лони, тебе нехорошо? Да, ей было очень даже нехорошо. Она не чувство¬вала правую ногу и помнила, что это — скверный симптом. И совсем не хотелось разговаривать, потому что она боялась позабыть свой сон. — Лони, очнись. Должно быть, у нее жар и все это примерещилось ей, но так живо и ясно. Хотелось, чтобы ее оставили в покое — сон или видение меркли и исчезали, а она так и не смогла распознать их смысл. Небо было затянуто тучами, почти касавшимися верхушки самой высокой башни замка. Брида глядела на эти тучи. «Звезд не видно - ну и ладно, - подумала она, - священники говорят, что даже и они не вполне хороши». Дождь прекратился вскоре после того, как она от¬крыла глаза. Л они была довольна: это означало, что цистерна во дворе замка доверху наполнится водой. Она медленно отвела глаза от грузных туч и снова уви¬дела башню, костры во дворе и скопище растерянно слоняющихся людей. — Тальбо, — тихонько произнесла она. Он обнял ее, и она почувствовала холодное прикос¬новение стальных доспехов, запах сажи, исходящий от его волос. — Сколько времени прошло? Какой сегодня день? — Ты трое суток была без памяти, - ответил Тальбо. Она окинула его взглядом и пожалела: похудел, осунулся, тусклая кожа, грязь на щеках... Но все это не имело никакого значения — она любит его. — Мне хочется пить, Тальбо. — Воды нет. Французы обнаружили и перерезали тайную тропу, по которой нам доставляли припасы. Снова услышала она Голоса, раздававшиеся у нее в голове. Когда-то она ненавидела их: ее муж был рыцарем-наемником, большую часть года проводил в походах и битвах, и она боялась, что Голоса скажут ей: «Он пал в бою». И она придумала, как сделать так, чтобы не слышать их - достаточно лишь сосре¬доточить все внимание на старом дереве, росшем под ее окном. Когда ей удавалось это, Голоса тотчас затихали.Но сейчас она была слишком слаба, и вот Голоса стали раздаваться вновь. «Ты умрешь, — предрекали они, — но он останется цел и невредим». — Но ведь был дождь, Тальбо... — настаивала она. — Мне так хочется пить... — Чуть-чуть поморосил и прошел. Ничего не уда¬лось собрать. Лони снова перевела взгляд на тучи. Они висели над замком всю неделю, но толку от них не было ни¬какого — лишь прятали солнце, делая зиму еще более лютой, а замок — еще более угрюмым. Быть может, ка¬толики-французы правы и Господь в самом деле сра-жается на их стороне? Повсюду горели костры, и Лони представилось, что она попала в преисподнюю. Кое-кто из наемников по¬дошел в тот угол двора, где они находились, и сказал: — Священники собирают всех, начальник. — Мы нанимались воевать, а не умирать, — добавил другой. — Французы предложили сдаться, — ответил Таль¬бо. — Обещают отпустить с миром всех, кто снова при¬мет католическую веру. «Совершенные не пойдут на это», — зашептали Го¬лоса. Она и сама знала это. Знала и Совершенных -это из-за них она находилась здесь, а не у себя дома, где обычно поджидала, когда Тальбо вернется с оче¬редной войны. Совершенные вот уже четыре месяца сидели в этом осажденном замке, а женщины, зная тайную тропу, ведшую за крепостные стены, все это время доставляли в замок припасы, одежду, порох, все это время могли видеться со своими мужьями, и толь-ко благодаря этому хамок еще держался. Но против¬ник обнаружил эту дорогу, так что назад пути не было. Ни ей, нн другим женщинам. Она попыталась приподняться. Нога больше не бо¬лела. Голоса шепнули, что это — еще более скверный признак. — Здешний Бог нас не касается, — сказал второй на¬емник. - Мы не собираемся из-за него пропадать. Из замка донесся удар гонга. Тальбо встал. — Возьми меня с собой, пожалуйста, — взмолилась она. Тальбо взглянул на своих солдат, потом на дрожа¬щую женщину у своих ног. Он не знал, какое решение принять: его солдаты привыкли воевать - и знали, что влюбленные воины обычно прячутся во время битвы. — Я умрк Тальбо. Возьми меня с собой. Один из наемников посмотрел на него. — Нехорошо оставлять ее здесь одну, — сказал он. — Французы могут пойти на нриегуп. Тальбо сделал вид, что этот довод убедил его. Он-то знал, что французы не сделают этого, потому что объ¬явлено перемирие н начались переговоры о капитуля¬ции Монсепора. Однако наемник понимал, что про¬исходит в сердце его командира, — должно быть, и он когда-то знавал страсть. «Он знает, что ты умрешь», — сказали Голоса, пока Тальбо нежно брал ее на руки. Лони не хотелось слы¬шать их: она вспоминала, как однажды летним вече¬ром он так же нес ее через пшеничное пояе. И в тот вечер ей тоже хотелось пить, и они утоляли жажду из ручья, бравшего исток где-то высоко в горах.громная толпа собралась у подножия скалы, с которой смыкалась западная стела крепости Монсегюр. Здесь были солдаты и горожа¬не — мужчины, женщины, дети. В воздухе висела на¬пряженная тишина, и Лони знала—люди молчат не из почтения: к священникам, а потому, что боятся того, что может случиться. Священнослужители в черных одеяниях с вышитыми на груди огромными желтыми крестами вошли и рассе¬лись на уступах скалы, на внешних ступенях, иные — прямо на земле у башни. Тот, кто появился последним— у него были длинные, совершенно седые волосы, — под¬нялся на вершину скалы. Ветер раздувал полы длинной черной мантии, пламя костров освещало его силуэт. Когда он взошел на вершину, почти все опустились на колени, вытянули руки, трижды ударились лбами о землю. Тальбо со своими людьми оставался на ногах, ибо их подрядили только сражаться. — Нам предложили сдаться, — сказал священник. — Каждый, кто хочет, волен уйти. Вздох облегчения вырвался из груди .собравшихся на площади. - Души, принадлежащие Чужестранному Богу, пре¬будут в царстве мира сего. Души, вверившие себя Богу Истинному, прибегнут к его бесконечному милосер¬дию. Война возобновится, но ведь она не может про¬должаться вечно. Ибо Чужестранный Бог в конце кон¬цов будет побежден, хотя и успеет прельстить и развра¬тить часть ангелов. Будет побежден, говорю я, но не уничтожен и до скончания времен останется в преис¬подней вместе с душами тех, кого сумел соблазнить. Люди снизу вверх смотрели на него. И они уже не бы¬ли так уверены в том, что хотят спастись сейчас, ибо из-за этого им предстоит мучиться до скончания времен в аду - Церковь катаров есть Истинная Церковь, - про¬должал священник. — Благодаря Иисусу Христу и Ду¬ху Святому мы смогли приобщиться к Господу. И пе¬ревоплощаться нам впредь не придется. Не придется и снова возвращаться в царство Чужестранного Бога. Лони заметила, как трое священников выступили вперед, стали перед толпой и раскрыли Библии. — Тем, кто пожелает умереть вместе с нами, будет сейчас даровано consolamentum1. Там, внизу, нас ждет 1 Единственное таинство, практикуемое катарами и называемое ими «святым крещением Иисуса Христа». Речь шла о духовном кре¬щении (в противоположность «водному крещению» Иоанна), которое осуществлялось наложением рук, согласно обряду, схожему с ранне¬христианским (без материальных составляющих вроде воды и елея).костер. Мы умрем ужасной, мучительной смертью. И умирать будем долго, и когда пламя начнет пожирать нашу плоть, испытаем боль и страдания, каких не зна¬вали прежде за всю жизнь. Тем не менее высокой чес¬ти этой удостоятся не все, но лишь истинные катары. Все прочие осуждены на жизнь. Две женщины робко приблизились к священни¬кам, державшим перед собою открытые Библии. Под¬росток высвободился из рук матери, пытавшейся удержать его, и тоже подошел к ним. А четверо наем¬ников обратились к Тальбо: — Мы тоже хотим получить причастие. Хотим, что¬бы нас окрестили. «Вот как поддерживается Традиция», — сказали Голо¬са. — Когда люди согласны отдать жизнь во имя идеи». Лони ожидала решения Тальбо. Наемники всю свою жизнь сражались ради денег — и вот неожиданно обнаружили, что есть люди, способные делать это ис¬ключительно ради того, что считали верным и пра¬вильным. Наконец он кивнул в знак согласия, хоть и знал, что лишается нескольких своих лучших бойцов. — Уйдем отсюда! — сказала Лони. — Пойдем на сте¬ны. Ведь священники же сказали, что каждый, кто хо¬чет, волен уйти. — Нам лучше отдохнуть, Лони. «Ты умрешь», — снова зашептали Голоса. — Я хочу увидеть Пиренеи, Тальбо. Хочу еще хоть раз взглянуть на долину. Ты ведь знаешь — я скоро умру. Да, он знал. Как человек, прошедший через множе¬ство битв, он знал, какие раны окажутся для его сол¬землю. Тальбо со своими людьми оставался на ногах, ибо их подрядили только сражаться. — Нам предложили сдаться, - сказал священник. — Каждый, кто хочет, волен уйти. Вздох облегчения вырвался из груди собравшихся на площади. — Души, принадлежащие Чужестранному Богу, пре¬будут в царстве мира сего. Души, вверившие себя Богу Истинному, прибегнут к его бесконечному милосер¬дию. Война возобновится, но ведь она не может про¬должаться вечно. Ибо Чужестранный Бог в конце кон¬цов будет побежден, хотя и успеет прельстить и развра¬тить часть ангелов. Будет побежден, говорю я, но не уничтожен и до скончания времен останется в преис¬подней вместе с душами тех, кого сумел соблазнить. Люди снизу вверх смотрели на него. И они уже не бы¬ли так уверены в том, что хотят спастись сейчас, ибо из-за этого им предстоит мучиться до скончания времен в аду. — Церковь катаров есть Истинная Церковь, — про¬должал священник. — Благодаря Иисусу Христу и Ду¬ху Святому мы смогли приобщиться к Господу. И пе¬ревоплощаться нам впредь не придется. Не придется и снова возвращаться в царство Чужестранного Бога. Лони заметила, как трое священников выступили вперед, стали перед толпой и раскрыли Библии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
TEXT-POSLEПопулярность: 1%
