И она принялась описывать замок, и священнослу¬жителей в черных одеждах с желтыми крестами, и рав¬нину, во всю ширь которой горели бивачные костры, и мужа, чьи мысли ей удалось уловить и постичь. Уикка слушала терпеливо, но проявила интерес лишь в тот миг, когда Брида рассказала о голосах, звучавших в го¬лове Лони. Тут она перебила ее и стала расспрашивать, какие это были голоса — мужские или женские (были и те и другие), слышалось ли в них какое-нибудь чув¬ство вроде злости или, наоборот, желание утешить (нет, они звучали совершенно бесстрастно), и могла ли Лони вызывать их по своему желанию (неизвестно, ей не хватило времени понять это).— Ну ладно, мы можем идти, — с этими словами Уикка сняла с себя тунику и спрятала ее в сумку.
Брида была немного обескуражена — она-то дума¬ла, что заслужила похвалу. Или по крайней мере — удостоится объяснения. Однако Уикка сделалась по¬хожа на тех врачей, которые безразлично осматривают пациента, больше интересуясь симптомами, чем той болью, тем страданием, что эти симптомы вызывают—fi азад шли долго. Каждый раз, как Брида пыталась заговорить об интересовавшем ее, Уикка переводила разговор на то, как стремительно растут цены, какие ужасные пробки в часы пик и сколько проблем доставляет ей управляющий домом.
И лишь когда обе снова уселись в кресла, Брида ус¬лышала ее комментарий:
— Вот что я тебе скажу. Не пытайся объяснить эмо¬ции. Старайся проживать каждый день с полной отда¬чей, во весь накал. Старайся сохранять то, что пред¬ставляется тебе Божьим даром. Если ты считаешь, что не выдерживаешь жизни в мире, где «жить» важнее, чем «понимать», откажись от магии. Самый верный способ разрушить мост между видимым и незримым — это пытаться растолковать самой себе чувства, кото¬рые испытываешь.А чувства неслись вскачь, как бешеные кони, и Брида сознавала, что разум не сумеет полностью укро¬тить их. Когда-то у нее был возлюбленный, который по какой-то причине бросил ее. Тогда Брида в течение нескольких месяцев не выходила из дому, ежедневно объясняя себе, сколько сотен неприятностей, сколько тысяч несообразностей таили в себе — а чаще являли — эти прерванные отношения. И однако же каждое утро, когда она просыпалась, ее первая мысль была о нем, и она знала, что едва лишь он позвонит ей, как в конце концов она согласится на свидание.
Залаяла на кухне собака. Брида уже знала, что это — условный сигнал: отведенное ей время подходит к концу, пора уходить.
— Но ведь мы даже не успели поговорить толком! — взмолилась она. — Мне надо было задать тебе по край¬ней мере два вопроса.
Но Уикка уже поднялась. Она заметила за своей гостьей манеру говорить о самом важном уже в дверях.
— Я хочу спросить, существовали ли на самом деле те священники, которых я видела?
— Мы переживаем необыкновенные минуты, а по¬том, не пройдет и двух часов, сами пытаемся убедить себя, что это было всего лишь плодом нашего вообра¬жения, — ответила Уикка, подходя к книжной полке.
Брида вспомнила, как недавно, в лесу, думала о лю¬дях, которым неведомое и необыкновенное внушает страх. И ей стало стыдно.
Уикка вернулась, держа в руке книгу.
— Катары, или Совершенные, были приверженцами церкви, существовавшей на юге Франции в XII веке. Они верили в переселение душ, в то, что добро и зло — абсолютны: Что мир разделен надвое — на избранных и на обреченных вечному проклятию. А потому не стоит и стремиться к обращению кого бы то ни было.
То, как катары относились к земным благам, скло¬нило на их сторону лангедокских баронов, которые один за другим стали принимать их веру, ибо это из¬бавляло феодалов от необходимости платить установ¬ленную в ту эпоху церковную десятину. А поскольку катары считали, что человеку еще до рождения предо¬пределено, будет ли он добрым или злым, то и отно¬шение их к греху было очень снисходительным. Осо¬бенно — к согрешившим женщинам. Строжайшие правила поведения предписывались только тем, кто принимал сан священника.
Всех все устраивало до тех пор, пока учение катаров не стало распространяться вширь, охватывая многие города. Католическая церковь почуяла угрозу и при¬звала к Крестовому походу против еретиков. На про¬тяжении четырех столетий катары и католики вели кровопролитные бои, но в итоге приверженцы папы с помощью чужестранных армий сумели окончательно уничтожить все города, принявшие новую религию. Устояла одна только крепость Монсепор в Пиренеях, защитники которой обороняли ее, пока осаждавшие не обнаружили тайную тропу — по ней в город достав¬ляли припасы. Мартовским утром 1244 года, после то¬го как крепость пала, 220 катаров с пением псалмов и гимнов взошли на огромный костер, разложенный у подножия горы, на которой и был возведен Монсепор.
Уикка произнесла все это, держа на коленях закры¬тую книгу. И лишь досказав историю, раскрыла книгу и показала Бриде фотографию.Брида увидела остатки крепости — превращенную в руины башню и уцелевшие стены. Вот внутренний двор, вот ступени, дю которым поднимались Лони и Тальбо, стена, пристроенная к уступу скалы.
— Ты сказала» что хочешь спросить меня еще © чем-то.
Но теперь это уже не имело ни малейшего значения. Брида была не в силах размышлять здраво. С большим трудом ей удалось вспомнить, что же все-таки она хо¬тела узнать.
— Да, я хотела... хотела спросить, зачем ты тратишь на меня время? Зачем учишь меня?
— Этого требует Традиция, — ответила Уикка. — Ты прошла череду перевоплощений, но мало изменилась. Ты принадлежишь к тому же типу людей, что я и мои друзья. Мы—те, на кого возложено хранить Традицию Луны.
Ты — ведьма.
Брида не обратила внимания на эти слова. И ей да¬же в голову не пришло назначить новую встречу. Сей¬час она хотела только уйти отсюда и увидеть все то, что могло бы вновь перенести ее в прежний, привычный мир — пятно сырости на стене, брошенную на пол пачку сигарет, какие-то письма и буклеты, забытые на столике консьержа.
«Завтра возьмусь за работу», — подумала она, не¬ожиданно озаботившись своим расписанием.
По дороге домой она стала перебирать в памяти сделанные на прошлой неделе расчеты по экспорту, которым занималась компания, где она работала, и неожиданно поняла, как упростить кое-какие проце¬дуры делопроизводства. Она осталась очень довольна собой — быть может, начальство похвалит ее, а то и прибавит жалованья.
Дома она поужинала, посмотрела немного телеви¬зор. Потом занесла свои расчеты на бумагу. И в изне¬можении повалилась в постель.
Расчеты общего объема отгрузок — вот что должно иметь значение для нее. Ломать голову имеет смысл лишь над тем, за что тебе платят.
Все прочее не существует. Все прочее — ложь.сю следующую неделю Брида просыпалась по будильнику, с необыкновен¬ным усердием и старанием трудилась в своей экспорт¬ной компании и получала вполне заслуженные похва¬лы от начальства. Не пропускала ни одной лекции в университете, накупала множество журналов и прочи¬тывала их от корки до корки. От нее требовалось толь¬ко одно — не думать. Когда же ей невольно вспомина-лось, что в лесу она познакомилась с Магом, а в горо¬де—с ведьмой, то мысли об экзаменационной сессии или ехидная реплика одной подруги по поводу другой оттесняли эти воспоминания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
TEXT-POSLEПопулярность: 1%
