Пришла пятница, и, как было условлено, у факуль¬тетских дверей ее встретил Лоренс — они собирались сходить в кино. Потом отправились в один из баров, где любили бывать, разговаривали о фильме, о друзь- ях и о том, что происходит на работе у него и у нее. Повстречали компанию приятелей, возвращавшихся с какой-то вечеринки, и вместе с ними пошли ужинать, потому что в Дублине, слава богу, всегда можно найти открытый допоздна ресторанчик. В два часа ночи они с ними распрощались и двину¬лись к Бриде. Дома она поставила диск «Айрон Бат-терфлай»1, налила порцию двойного виски себе и ему. Обнявшись, они сидели на диване в отрешенном мол¬чании. Лоренц гладил ее волосы, шею, грудь. — Сумасшедшая какая-то была неделя, — вдруг ска¬зала Брида. — Работала без передышки, готовилась к экзаменам, бегала за покупками. Музыка смолкла. Брида поднялась, чтобы перевер¬нуть пластинку. — Помнишь, на кухне шкафчик, у которого никогда не закрывалась дверца? Так вот, я сумела наконец вы¬кроить время и позвать мастера, чтобы он ее привел в порядок... Да, и еще несколько раз пришлось сходить в банк. Получить деньги, переведенные отцом... по-том еще чеки нашей фирмы... и потом... Лоренс пристально смотрел на нее. — Чего ты смотришь? — спросила она почти враж¬дебным тоном. Что это за человек сидит напротив — всегда помалкивает, только смотрит, неспособен ска¬зать что-нибудь умное... Идиотская ситуация. Он ей не нужен. Ей никто не нужен. — Что смотришь, спра-шиваю? — повторила она с еще большим раздраже¬нием. Группа, считающаяся основательницей хард- и психоделичес¬кого рока. 4 Брияа 97Но он и на этот раз промолчал. Поднялся и очень нежно вновь усадил ее на диван. Сел рядом. — Ты не слушаешь меня... — произнесла сбитая с толку Брида. Лоренс опять привлек ее к себе. «Чувства несутся вскачь, как бешеные кони», — вспомнилось ей. — Расскажи мне все, — так же нежно попросил Ло¬ренс. — Я сумею выслушать и понять твое решение. И подчинюсь ему. Даже если ты скажешь, что уходишь к другому. Даже если захочешь, чтобы мы расстались. «Мы вместе — уже довольно долго. Но я не знаю те¬бя до конца, не знаю, какая ты. А сегодня мне целый вечер кажется, что ты — это не ты». Бриде захотелось расплакаться. Но все слезы были уже пролиты, пока она шла в Ночной Тьме, пока смо¬трела на говорящие карты Таро, пока брела по закол¬дованному лесу. Чувства — как бешеные кони. Что ж, придется дать им волю, ничего другого не остается. Она села перед Лоренсом, вспомнив, что и Маг, и Уикка любят эту позу. Потом разом, не останавлива¬ясь, выложила все, что случилось с ней после того, как в лесу произошла ее встреча с Магом. Лоренс слушал молча, не перебивая. Когда же она упомянула фото-графию, он спросил, не приходилось ли ей когда-ни¬будь на каких-нибудь курсах слышать о катарах. — Я знаю, ты не веришь ни единому слову из того, что я рассказываю, — ответила она на это. — Ты счита¬ешь, что это бессознательно отложилось у меня в па¬мяти и я просто припомнила то, что уже знала, да за¬была. Так вот, Лоренс, никогда в жизни я не слышала о катарах. Впрочем, у тебя всему найдутся объяснения.Она не могла унять дрожь в руках. Лоренс между тем поднялся, взял лист бумаги и проделал в нем два отверстия на расстоянии двадцати сантиметров одно от другого. Потом вертикально поставил лист на стол и подпер бутылкой, чтобы держался. Потом ущел на кухню и принес оттуда пробку. Присел к столу и отодвинул бутылку и лист на дру¬гой конец, а перед собой положил пробку — Подойди сюда, — сказал он Бриде. Та поднялась, пытаясь скрыть, как дрожат у нее ру¬ки*, но Лоренс, казалось,-не обращал на это ни малей¬шего внимания. .т- Давай представим себе, что пробка — это элек¬трон, одна из элементарных частиц, составляющих атом. Понятно? . Брида кивнула. — Тогда смотри внимательно. Если бы у меня была здесь сложнейшая «аппаратура, которая позволила бы мне «выстрелить электроном» в сторону этого бумаж¬ного листа, он прошел бы через оба отверстия одно¬временно. Только электрон способен пройти через два отверстия и при этом не разделиться. — Не может быть, — сказала она. — Я не верю. Лоренс скомкал лист и швырнул его в мусорное ве¬дро. Пробку положил туда, откуда взял, — он вообще был очень организованный человек. — Можешь не верить, но дело обстоит именно так. Все физики знают это, но никто не может объяснить. Вот и я не верю ничему из того, что ты мне рассказа¬ла. Но знаю, что каждое твое слово — правда. Руки у Бриды все еще тряслись. Но она не плакала й не потеряла самообладания. Одно только было ейА тот взял ее на руки, вошел в море и вдруг, не ска¬зав ни слова, швырнул ее в воду. Брида сначала испу¬галась, но потом эта забава ей понравилась. — Ну как тебе вода? — осведомился отец. — Отличная! — закричала она в восторге. — Ну, так вот отныне и впредь запомни: хочешь по¬знать что-нибудь — погрузись в это с головой. Брида не последовала этому совету и очень быстро вообще позабыла о нем. В свои неполные двадцать два года она перепробовала уже множество всякой всячины, но каждый раз остывала так же легко, как загоралась чем-то новым. Ее страшили не трудности, а необходимость, однажды избрав некий путь, всегда им следовать. Изберешь один какой-то путь — значит, придется отказаться от всех прочих. Впереди у нее была целая жизнь, и Бриде всегда казалось, что, быть может, в бу¬дущем она горько пожалеет о том, чем сейчас занялась бы с удовольствием. «Я боюсь обязательств», — думала она. Хотелось пройти множество открытых перед нею дорог, а в ито¬ге могло получиться так, что не пройдет ни одной. Даже в том, важнее чего нет в жизни — в любви, не сумела она дойти до конца: испытав первое разочаро¬вание, она лишилась возможности полностью вве¬ряться Охватившему ее чувству. Потому что боялась — боялась страдания, потери, неизбежного расставания. А ведь и то, и другое, и третье непременно встретятся на дороге любви, и единственный способ избежать их — не вступать на эту дорогу вовсе. Все очень просто: че хочешь страдать от любви — не люби.Как если бы человек, чтобы не видеть всех мерзос¬тей жизни, взял бы да и выколол себе глаза. «Боже, как трудно жить на светех..» Надо рисковать, надо по каким-то путям идти до конца, а с каких-то — поворачивать назад. Она вспом¬нила, как Уикка говорила, что некоторые люди идут по дороге для того лишь, чтобы убедиться — она им не подходит. И это еще не самое скверное. Куда хуже не¬обходимость делать выбор и до конца дней своих тер¬заться мыслью — а правильно ли ты выбрал? Никому на свете не удается сделать выбор, не мучаясь при этом страхом. Но таков, стало быть, закон жизни. Это — Ночная Тьма, и никто в мире не сможет избегнуть ее, даже ес¬ли не станет принимать никаких решений, если даже не найдет в своей душе отваги что-либо изменить, ибо отсутствие решений — уже есть решение. Но ему ни¬когда не обрести сокровищ, таящихся в Ночной Тьме. Наверно, Лоренс прав. И дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале. Точно так же, как сейчас она смеется над змеями и скорпио¬нами, которыми ее фантазия населила лес. Отчаяние было так велико, что она даже позабыла — святой Па-трик, небесный покровитель Ирландии, в незапамят¬ные времена вывел отсюда всех змей. — Как хорошо, что ты есть на свете, Лоренс, — про¬шептала она так, чтобы он не услышал. Снова легла и вскоре уснула. Но сну предшествова¬ло еще одно воспоминание об отце. Как-то в воскре¬сенье семейство в полном составе отправилось обе¬дать в дом деда. Бриде было в ту пору уже лет четыр¬надцать, и она жаловалась, что ей никак не дается ка-кое-то домашнее задание — все, что ни начинала она делать, оказывалось ошибочным. «Быть может, эти ошибки и научат тебя чему-то», — сказал тогда отец. Брида же упорно твердила, что ни¬чему они ее не научат, потому что она избрала невер¬ный путь и теперь уже делать нечего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
TEXT-POSLEПопулярность: 1%
